Популярные




Последние


Цитати рени карпи парламутрове порно


Я предпочел бы даже не писать этого; мне стыдно, что я не могу четко сказать, что самое прекрасное в мире: Честное слово, мне было бы неизмеримо легче, будь три ступеньки хоть перед одним домиком, но по какой-то причине это невозможно.

Да будет сказано по совести:

Цитати рени карпи парламутрове порно

Видел я еще вавилонский столп, в котором на протяжении пяти веков смешивались языки: К сожалению, до меня не доходит смысл всей этой архитектурной вычурности, этого купеческого тряпичничества старой Венеции. Много здесь еще интересного; но Джованни Пизано произвел на меня самое неотразимое впечатление.

Цитати рени карпи парламутрове порно

Честное слово, я не пропустил ни одного прославленного памятника или арки, не миновал ни одного музея, или термы, или мавзолея, но расскажу вам о более скромных местах; такова уж моя мания, когда я странствую; и если бы мне захотелось сидеть, ни на что не глядя, то мне лучше сидеть бы у св.

Амброджо или св. Должно быть, из-за своих старых деревьев; хотя нет:

Где-нибудь на Черинг-Кросс образуется пробка, и пока она рассосется, вереницы машин выстраиваются от Банка вплоть до Бромптона, а вы тем временем можете в своей машине размышлять, как это будет выглядеть лет через двадцать. Или лучше, бога ради, скажите: Очередной колдун на очередной войне.

Слава богу, что мне не приснилось полсотни одинаковых снов подряд. В те времена Тоскана была, наверное, печальной и строгой страной, такой же примерно, как нынешняя Сицилия. Другая разновидность иностранцев держится за бедекер, как утопающий за соломинку или как искатели клада — за волшебную палочку.

С мистера Шоу [] или лондонских полицейских? И лугов, настоящих лугов, тоже нет там, внизу; есть у них там виноградные лозы и тамаринды, оливы и пальмы и апельсиновые деревья, но лугов, густых, зеленых, шелковой муравы моего детства, — куда там!.. Но даже сами римские саркофаги, эти слоновьи кади, перегруженные густыми гроздьями тяжеловесных и глубоких барельефов, свидетельствуют о том, как мало эллинского сока проникло сквозь римскую скорлупу.

Но вернемся к моим маниям. Что же касается Падуи, то знайте: Пиза — в общем, довольно приятный город; много веков тому назад она была портом, вследствие чего до сих пор смердит.

Если же я захочу отдохнуть от этого потрясающего зрелища, пойду к Бонанно, сяду у церковного входа и буду смотреть на его святые барельефы, исполненные христианского духа и умиротворенности, как вряд ли что другое на свете. Вероятно, небеса не в силах были устоять перед столь примерной молитвой и ниспослали больному исцеление, за что и были возблагодарены этим скрупулезно выписанным ex voto [48].

Скорее мы имеем тут дело с какой-то гораздо более древней, доисторической подземной традицией; по крайней мере, в Сицилии есть гигантские пещерные некрополи сикулийских времен, некрополи, превратившие целые горные цепи в наслоения сплошных пещер.

Они сидят в Питти или в Уффици и копируют самые пышные картины. Прямо поразительно — до чего тут быстро пускает корни итальянский язык! Представьте себе Вифлеем в полуденном зное:

Если Падуя — город аркад и галерей, то уж и не знаю, как назвать Болонью. А вон идет молодец, несет стул на плече, а чтобы не было скучно, подыгрывает себе на корнете марш. Все трое — самые мужественные среди художников.

Бессердечный direttore [81] , который лишь пожал плечами с выражением бесконечного сожаления и не склонился даже перед моими угрозами! И ты будь bene merens. Адриатическое, Тирренское, Африканское, Ионическое, Лигурийское, синее, зеленое, стальное, перламутровое, золотое и черное; мертвое, дремлющее, шумящее, вспененное; не забывай ни одного из этих переменчивых ликов моря.

Писал я все это по ночам, невзирая на усталость и блох, и никогда не упускал случая выглянуть в окно, в сторону севера. Только теперь ты вспоминаешь, что за все время ты почти ни разу не ступил на деревянный пол — только по мертвым, холодным, каменным плитам ходил ты и ел на цинковых или мраморных столах, спал в медных постелях и дышал каменной пылью.

Видел я еще вавилонский столп, в котором на протяжении пяти веков смешивались языки: И не говорите мне, что причиной всему недостаток места; причина этого — сверхъестественное безразличие. Но и внутри зданий пизанцы никак не могли насытиться колоннами и пилястрами, и в соборе своем они возвели пять нефов, а вверху еще — галерею с аркадами, и все это красиво расписано полосами, на радость взорам.

Казалось, художник никак не может насытиться видом человеческого тела в движении; опьяненный и все же поразительно точный, размашисто-страстный и в то же время сдерживающий себя строгостью, художник, ради которого стоит свернуть с торных итальянских дорог и подняться на скалу Орвието. Подытоживая, можно сказать, что раннехристианский и романский стили — самые подходящие для святынь:

О, непреклонный кустод, устоявший перед соблазнительным шелестом моих денежных знаков! Сначала христианство зарывается под землю, выдалбливая катакомбы; легенды рассказывают, что это было результатом преследования христиан — но я еще ни разу в жизни не читал о преследовании христиан, например, в сицилийских Сиракузах, а ведь там — крупнейшие катакомбы.

И — опять нечто совсем иное: Это кажется лихорадочным бредом.

Наверное, этруски были очень спокойны и добры; а меня интригует, почему на христианские надгробия позднее возвращается этот низкорослый, толстошеий тип с квадратной головой и крепкими, короткими руками и ногами. Правда, на земле нашей надо видеть все; все стоит того, чтобы посмотреть, — любая улица, любой человек, любой предмет, ничтожный или значительный.

Тогда я вскочил в первый отходящий поезд; на мое счастье, он шел в Лондон. Здесь вы не увидите ничего нарочито нового; новшеством здесь является только метрополитен, и, вероятно, потому он так безобразен.

Приятнее всего бродить по улицам, взбегающим вверх и сбегающим вниз, словно расшалившаяся катальная горка, да глядеть на полоску синего неба над алыми зубцами старинных домов, на зеленые волны тосканских холмов, обступивших город. И отовсюду выбивается, вырывается, ярко цветет свежая зелень теплой весны.

Одна, черная, как дьявол, со змеиными глазами, в традиционной шали с аршинной бахромой и с гребнем в прическе, — подлинный венецианский тип, на которую я вытаращил восхищенные глаза, — сказала вдруг своему кавалеру: Я еще в Палермо размышлял о характере и сложности портового запаха.



Порно оргазмы на диване
Порно отец трахое дочь
Кончают девочкам ворту порно на видео
Смотре порно онлайн ролики
Порно ото бесплатно
Читать далее...